Anonymos Platonikos
Последние месяцы в каждом книжном магазине проверяю наличие Платона, и даже в специализированных магазинах иностранной литературы где-то да заваляются «Государство»на немецком например.
На книге всегда написано «Платон. Диалоги», но где во всем этом бесчисленном множестве реплик отдельных персонажей сам Платон?
Только самый ленивый студент, делающий самый посредственный доклад на общем курсе по философии не примянул вспомнить о «смерти автора».
Обычно с намеком на то, что раз автор умер, то оценивать его строго особо не за что, ведь если помер авторитет, то кто имеет право судить его лениво сгенированную презентацию?
«Вот при Платоне такого не было!», — грустно вздыхает любитель античной старины. Или было…
Сам Платон нигде в диалогах не выступает ни говорящим собеседником, ни рассказчиком. Это имя упоминается в двух текстах, а именно в «Апологии» и «Федоне». И то всякий раз это третье лицо, которое указывает, что Платона тут нет.
То есть даже когда в тексте Платон типа присутствует, то на самом деле он отсутствует!
Чертов постмодерн, да как он и сюда установился!
В некоторых же Диалогах разговор передаётся от первого лица, иногда же это Платон сильно заморачивается и выстраивает отдельный лор беседы через несколько посредников.
Например, в «Федоне» сам Федон рассказывает Эхекрату о последнем дне Сократа. То есть авторское «Я» даже не Сократу принадлежит.
В «Пире» же Аполлодор пересказывает то, что в свою очередь слышал от Аристодема, присутствовавшего задолго до этого разговора на пиру у главного источника Агафона, который при этом разговоре сам тоже, конечно, не присутствует.
В «Пармениде» устроено похоже. Такая вот рекурсия, когда в стриме поток сломался и экран улетает в за экран.
Зачем так заморачиваться?
Такое отсутствие прямого авторского высказывания в платоноведении обсуждают как проблему платоновской анонимности.
Людвиг Эдельштейн посвятил ей статью с таким названием ещё в 1962 году. Позднее появился целый сборник исследований — «Кто говорит за Платона?».
Задались мы этим вопросом, получается, только через 2300 лет…
Анонимность здесь, конечно, не означает, что мы не знаем, кто написал диалоги, формально знаем мы автора.
И хотя студенты философских факультетов любят посмеяться над некоторой авторитарностью платоновских построений, заявляя, что все это лишь способ согласиться с Сократом и реальной дискуссии тут нет, но ни в одном разговоре Платон не берёт слова и не поясняет:
«Значит так, Денисов, вот здесь Сократ выразил мою позицию, а здесь собеседник ошибся, а этот аргумент я предлагаю считать окончательным.»
Платон позволяет высказаться в своих диалогах вообще всем, от заезжих учителей риторики заканчивая жрицами непонятно какого божества.
При этом Платон не был единственным, кто писал разговоры с участием Сократа.
Его произведения в большинстве своем принадлежат к литературе сократических бесед — "sōkratikoi logoi", как называет подобные сочинения Аристотель в «Поэтике».
И самым известным платонозаменителем на ту же тему является Ксенофонт, который начинает свои «Воспоминания о Сократе» с собственного удивления по поводу обвинений против учителя.
В своем «Пире» он заявляет, что хочет рассказать о событиях, при которых присутствовал. Есть четкий автор, прагматика высказывания.
Разницу между двумя «Пирами» подробно рассматривает Елена Алымова в статье «Два “Пира”», всем ее очень советую.
Но наверное, объявлять платоновский приём совершенно исключительным я бы не стал. Сочинения других сократиков сохранились слишком плохо, и может быть, вполне Платон был не один такой.
Но важно отметить, что, конечно, такая анонимность несет педагогическую нагрузку, она делает тексты Платона открытыми для того, чтобы занять позицию автора, если в некотором роде не принуждает её занимать из-за такого гениального выстроенного отсутствия автора.
И, как мы видим, жизнь доказала, что Диалоги вполне себе могут обходиться без автора, как при их создании, так в их бессмертной славе спустя столько лет.
Какие разные бывают «смерти автора»!
Последние месяцы в каждом книжном магазине проверяю наличие Платона, и даже в специализированных магазинах иностранной литературы где-то да заваляются «Государство»на немецком например.
На книге всегда написано «Платон. Диалоги», но где во всем этом бесчисленном множестве реплик отдельных персонажей сам Платон?
Только самый ленивый студент, делающий самый посредственный доклад на общем курсе по философии не примянул вспомнить о «смерти автора».
Обычно с намеком на то, что раз автор умер, то оценивать его строго особо не за что, ведь если помер авторитет, то кто имеет право судить его лениво сгенированную презентацию?
«Вот при Платоне такого не было!», — грустно вздыхает любитель античной старины. Или было…
Сам Платон нигде в диалогах не выступает ни говорящим собеседником, ни рассказчиком. Это имя упоминается в двух текстах, а именно в «Апологии» и «Федоне». И то всякий раз это третье лицо, которое указывает, что Платона тут нет.
То есть даже когда в тексте Платон типа присутствует, то на самом деле он отсутствует!
Чертов постмодерн, да как он и сюда установился!
В некоторых же Диалогах разговор передаётся от первого лица, иногда же это Платон сильно заморачивается и выстраивает отдельный лор беседы через несколько посредников.
Например, в «Федоне» сам Федон рассказывает Эхекрату о последнем дне Сократа. То есть авторское «Я» даже не Сократу принадлежит.
В «Пире» же Аполлодор пересказывает то, что в свою очередь слышал от Аристодема, присутствовавшего задолго до этого разговора на пиру у главного источника Агафона, который при этом разговоре сам тоже, конечно, не присутствует.
В «Пармениде» устроено похоже. Такая вот рекурсия, когда в стриме поток сломался и экран улетает в за экран.
Зачем так заморачиваться?
Такое отсутствие прямого авторского высказывания в платоноведении обсуждают как проблему платоновской анонимности.
Людвиг Эдельштейн посвятил ей статью с таким названием ещё в 1962 году. Позднее появился целый сборник исследований — «Кто говорит за Платона?».
Задались мы этим вопросом, получается, только через 2300 лет…
Анонимность здесь, конечно, не означает, что мы не знаем, кто написал диалоги, формально знаем мы автора.
И хотя студенты философских факультетов любят посмеяться над некоторой авторитарностью платоновских построений, заявляя, что все это лишь способ согласиться с Сократом и реальной дискуссии тут нет, но ни в одном разговоре Платон не берёт слова и не поясняет:
«Значит так, Денисов, вот здесь Сократ выразил мою позицию, а здесь собеседник ошибся, а этот аргумент я предлагаю считать окончательным.»
Платон позволяет высказаться в своих диалогах вообще всем, от заезжих учителей риторики заканчивая жрицами непонятно какого божества.
При этом Платон не был единственным, кто писал разговоры с участием Сократа.
Его произведения в большинстве своем принадлежат к литературе сократических бесед — "sōkratikoi logoi", как называет подобные сочинения Аристотель в «Поэтике».
И самым известным платонозаменителем на ту же тему является Ксенофонт, который начинает свои «Воспоминания о Сократе» с собственного удивления по поводу обвинений против учителя.
В своем «Пире» он заявляет, что хочет рассказать о событиях, при которых присутствовал. Есть четкий автор, прагматика высказывания.
Разницу между двумя «Пирами» подробно рассматривает Елена Алымова в статье «Два “Пира”», всем ее очень советую.
Но наверное, объявлять платоновский приём совершенно исключительным я бы не стал. Сочинения других сократиков сохранились слишком плохо, и может быть, вполне Платон был не один такой.
Но важно отметить, что, конечно, такая анонимность несет педагогическую нагрузку, она делает тексты Платона открытыми для того, чтобы занять позицию автора, если в некотором роде не принуждает её занимать из-за такого гениального выстроенного отсутствия автора.
И, как мы видим, жизнь доказала, что Диалоги вполне себе могут обходиться без автора, как при их создании, так в их бессмертной славе спустя столько лет.
Какие разные бывают «смерти автора»!
