Попросили меня прокомментировать новость о бюджете Башкортостана на 2027 год.
Доходы планируются в размере 326,2 млрд рублей, расходы — 345,8 млрд. Разница, то есть дефицит, — 19,6 млрд рублей.
Сначала хотел привычно сказать: дефицит — это плохо.
Потом подумал.
А всегда ли?
Если объяснять совсем просто, бюджетный дефицит немного похож на кредит.
Взял человек кредит и поехал на Мальдивы — через две недели Мальдивы закончились, а кредит остался.
Взял кредит, чтобы построить дом, открыть производство или сделать то, что будет приносить пользу много лет, — уже совсем другая история.
С государственным бюджетом, конечно, всё значительно сложнее. Дефицит не означает, что республика просто идёт в банк и берёт 19,6 млрд рублей. Источники его финансирования бывают разными.
Но принцип примерно тот же:
важно не только сколько не хватает, а на что потрачены деньги и чем мы собираемся закрывать разницу.
И здесь есть важная деталь.
На социально значимые направления в проекте бюджета 2027 года предусмотрено 208,5 млрд рублей — на 6 процентов больше плана нынешнего года.
То есть государство не говорит: денег стало сложнее находить, поэтому давайте просто сократим социальные обязательства.
Мне такой подход понятен.
Есть зарплаты бюджетников, медицина, образование, социальная поддержка, дороги, инфраструктура. Жизнь ведь нельзя поставить на паузу до лучших времён.
Но и относиться к дефициту по принципу «ну и ладно» тоже нельзя.
2026 год это хорошо показывает. Изначально бюджет принимался с дефицитом 22,5 млрд рублей. После корректировок он вырос до 37,4 млрд.
То есть бюджет — живой документ. Доходы могут оказаться меньше прогноза, расходы — больше.
Поэтому я бы смотрел не столько на страшную цифру «19,6 миллиарда», сколько на несколько других вещей.
Растут ли собственные доходы республики?
На что конкретно мы тратим сверх доходов?
Это расходы, которые дадут результат в будущем, или деньги просто закрывают текущие дыры?
Сколько будет стоить обслуживание долга?
И самое главное — есть ли понятный план возвращения бюджета к более сбалансированному состоянию?
Вот эти вопросы для меня гораздо важнее самого слова «дефицит».
Я вообще не сторонник подхода, когда хорошим бюджетом считается только тот, где в конце обязательно стоит ноль.
Иногда государству действительно разумнее сегодня вложить больше в школу, дорогу, водопровод или другую инфраструктуру, которой люди будут пользоваться десятилетиями.
Но занимать будущие деньги на сегодняшние расходы надо очень осторожно.
Потому что в конечном счёте бюджет — это не деньги правительства.
Это наши общие деньги.
И поэтому мне нравится, что социальные обязательства в проекте сохраняются и финансирование по ним увеличивается.
Но одновременно я бы хотел, чтобы возле каждого серьёзного дефицита всегда был второй документ:
почему он возник, на что мы тратим эти деньги и как собираемся из этого дефицита выходить.
Доходы планируются в размере 326,2 млрд рублей, расходы — 345,8 млрд. Разница, то есть дефицит, — 19,6 млрд рублей.
Сначала хотел привычно сказать: дефицит — это плохо.
Потом подумал.
А всегда ли?
Если объяснять совсем просто, бюджетный дефицит немного похож на кредит.
Взял человек кредит и поехал на Мальдивы — через две недели Мальдивы закончились, а кредит остался.
Взял кредит, чтобы построить дом, открыть производство или сделать то, что будет приносить пользу много лет, — уже совсем другая история.
С государственным бюджетом, конечно, всё значительно сложнее. Дефицит не означает, что республика просто идёт в банк и берёт 19,6 млрд рублей. Источники его финансирования бывают разными.
Но принцип примерно тот же:
важно не только сколько не хватает, а на что потрачены деньги и чем мы собираемся закрывать разницу.
И здесь есть важная деталь.
На социально значимые направления в проекте бюджета 2027 года предусмотрено 208,5 млрд рублей — на 6 процентов больше плана нынешнего года.
То есть государство не говорит: денег стало сложнее находить, поэтому давайте просто сократим социальные обязательства.
Мне такой подход понятен.
Есть зарплаты бюджетников, медицина, образование, социальная поддержка, дороги, инфраструктура. Жизнь ведь нельзя поставить на паузу до лучших времён.
Но и относиться к дефициту по принципу «ну и ладно» тоже нельзя.
2026 год это хорошо показывает. Изначально бюджет принимался с дефицитом 22,5 млрд рублей. После корректировок он вырос до 37,4 млрд.
То есть бюджет — живой документ. Доходы могут оказаться меньше прогноза, расходы — больше.
Поэтому я бы смотрел не столько на страшную цифру «19,6 миллиарда», сколько на несколько других вещей.
Растут ли собственные доходы республики?
На что конкретно мы тратим сверх доходов?
Это расходы, которые дадут результат в будущем, или деньги просто закрывают текущие дыры?
Сколько будет стоить обслуживание долга?
И самое главное — есть ли понятный план возвращения бюджета к более сбалансированному состоянию?
Вот эти вопросы для меня гораздо важнее самого слова «дефицит».
Я вообще не сторонник подхода, когда хорошим бюджетом считается только тот, где в конце обязательно стоит ноль.
Иногда государству действительно разумнее сегодня вложить больше в школу, дорогу, водопровод или другую инфраструктуру, которой люди будут пользоваться десятилетиями.
Но занимать будущие деньги на сегодняшние расходы надо очень осторожно.
Потому что в конечном счёте бюджет — это не деньги правительства.
Это наши общие деньги.
И поэтому мне нравится, что социальные обязательства в проекте сохраняются и финансирование по ним увеличивается.
Но одновременно я бы хотел, чтобы возле каждого серьёзного дефицита всегда был второй документ:
почему он возник, на что мы тратим эти деньги и как собираемся из этого дефицита выходить.
