Священник Серафим

Это просьба к Богу о том, чтобы человек, совершивший страшное, увидел пропасть своего греха, не прятался за ложь и оправдания, но пришёл к покаянию — если ещё возможно для него исцеление души. Мы просим, чтобы Господь был ему Судией — праведным и истинным.

Помолимся же сейчас вместе.

Господи Иисусе Христе, Спасителю наш, упокой душу новопреставленного убиенного отрока Павла в селениях праведных, прости ему всякое согрешение вольное и невольное и сотвори ему вечную память. Утеши и укрепи его родителей, братьев и сестёр, всех сродников и близких; исцели их боль, сохрани от отчаяния, дай им силы жить и не потерять веру и любовь. Даруй нам всем чистое сердце, огради наш город от зла, научи нас состраданию, единству и ответственности, чтобы дети могли жить в безопасности. Преступившего же — вразуми к покаянию и даруй совершиться правде Твоей. Аминь.

Вечная память отроку Павлу. Господи, помилуй.

Дорогие братья и сестры!

В эти дни наш город переживает беду, к которой невозможно привыкнуть и мимо которой нельзя пройти. С прошлой пятницы мы все жили тревогой: пропал девятилетний мальчик. Мы надеялись и молились — не было равнодушных. И сегодня мы узнали страшное: ребенок был похищен и убит.

Перед таким горем слова действительно становятся бедными. Сердце сжимается от боли, от чувства несправедливости, от того, что зло прикоснулось к самому чистому — к детской жизни. Но именно в такие минуты Церковь напоминает нам: когда у человека не хватает слов, у него остаётся молитва. Когда не хватает сил, остаётся Бог, Который близок к сокрушенным сердцем и принимает слёзы как молитву.

Господь говорит в Евангелии: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Эти слова не отменяют боли и не требуют от нас “держаться” так, будто ничего не произошло. Они говорят о другом: Бог видит каждую слезу матери и отца, каждую человеческую боль; Он не оставляет страдающих, и утешение — не пустой звук, а дар Божий.

Сегодня мы прежде всего призваны к молитве за новопреставленного убиенного отрока Павла. Мы просим Господа упокоить его в Своих обителях, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная. Мы верим, что Христос — Победитель смерти, и что даже самая страшная смерть не сильнее Божией любви и милости.

Мы призваны молиться и о родителях, о братьях и сестрах, обо всех близких отрока Павла — чтобы Господь дал им силы пережить то, что человеческими силами пережить трудно. Чтобы рядом с ними были люди — не любопытствующие, не осуждающие, не дающие пустых советов, а тихо и верно помогающие: делом, вниманием, присутствием, молитвой.

И здесь я должен сказать особенно ясно. Неправильно и греховно поступают те, кто в такие дни позволяет себе говорить плохое о семье, искать “виноватых” среди близких, бросать подозрения и слова осуждения. Зло может коснуться любой семьи: и той, где детей много, и той, где детей мало; и благополучной на вид, и нуждающейся; и верующей, и далёкой от храма. Такое зло не выбирает “удобных” и “неудобных”, и тем более не даёт нам права судить тех, кто и без того несёт крест немыслимой боли.

Как можно обвинять мать? Разве не родители первыми подняли тревогу, первыми бросились искать, первыми жили этими страшными днями? Разве в час беды наш долг — добивать словом того, кто и так уже раздавлен горем? Нет. В час беды наш долг — сострадать, молиться, помогать, оберегать.

И ещё важнее: бороться нужно не с семьёй и не друг с другом, а со злом. Это зло — не частная “история”, не повод для пересудов, а страшный симптом болезни, которая касается всего нашего общества. Когда где-то рядом возможно насилие над ребёнком, когда исчезновение ребёнка становится реальностью, это означает, что нам всем — каждому на своём месте — нужно стремиться к обратному: к чистоте, к ответственности, к вниманию, к взаимной помощи, к тому, чтобы зло не получало ни пространства, ни оправданий, ни молчаливого согласия.

Город должен быть безопасным — чтобы дети могли спокойно гулять, идти в школу и возвращаться домой. Но подлинная безопасность начинается не только с мер и правил: она рождается из стремления всего общества к Богу, к добру, из покаяния — личного и общего.

И разве мало вокруг другого зла — не менее страшного, но скрытого, о котором не говорят вслух и которое не становится публичным? Его много. Разве мало того, что мы, русские люди, привыкли считать «нормой» — и даже готовы отстаивать за собой право продолжать это зло? Много!

Но при всём этом нужно помнить: боль легко превращается в ненависть, страх — в ожесточение, желание справедливости — в жажду мести. Христос не благословляет зло даже как “ответ” на зло. Он зовёт нас к правде и трезвению, к защите жизни и детей, к справедливому суду — но без того, чтобы мы отдавали своё сердце тьме. Суд — дело земной власти и закона; окончательный суд — в руках Божиих. Мы же должны хранить сердце, чтобы не погибнуть внутренне.

Молиться о преступнике — очень трудно. Это не оправдание преступления и не умаление боли родителей.