ты где нашёл?

всем привет

я решил завести отдельный инстаграм, где буду показывать и рассказывать больше и динамичнее🙃

Мандельштам, О. Камень. Стихи. СПб.: Акмэ, 1913.

Я всё думал, повезет ли мне когда-нибудь подержать в руках первый сборник Осипа Мандельштама. По воспоминаниям его младшего брата, тираж составил 600 экземпляров, но все почему-то пишут, что их было 300. В общем, книжка практически не находима. Несколько лет храню ее ардисовский репринт, но сегодня… сегодня наконец «живой» экземпляр!! Увы, не мой.

Одна из самых чудесных книжек-картинок — «Река» Елены Сафоновой (1930) 💙

Полное отсутствие текста, только красочные панорамы с изображением жизни реки и ее прибрежных обитателей.

На передней обложке мы видим весь предстоящий маршрут, затем движемся по течению — от истока реки до большого портового города, где река впадает в море, появляющееся на задней обложке. Это надо медленно разглядывать!

Серж Вишневский
Кажется, у меня появился новый герой давно тянущегося архивного расследования про детские книги — русский художник-эмигрант Серж Вишневский. И информации о нем настолько мало, что каждая найденная деталь буквально на вес золота!

Например, его книга на франузском в рамках легендарной серии «Альбомы папаши бобра» (Les Albums du Père Castor), есть в отсканированном виде в коллекции «Тогда». Но больше, русскоязычная часть интернета, о нем, кажется, не слышала.

С трудом нашла информацию о том что в Париже он преподавал рисование вместе с Иваном Билибиным. А еще его досье есть в парижском музее декоративно-прикладного искусства. Заинтригована! Обязательно проверю 🤓 и рапортую тут о результатах.

А в следующем выпуске расскажу про еще одного подобного участника — зятя Бенуа, а пока продолжаю собирать информацию в архивах по крупицам 🤓

Киплинг, Р. Слоненок / рис. Вл. Лебедева, перевод К. Чуковского, стихи в переводе С. Маршака. 2-е изд. Л.: Госиздат, 1929.

«Слоненок» Киплинга с рисунками Лебедева был впервые опубликован в издательстве «Эпоха» в 1923 году. Первое издание не найти, зато три другие публикации следующих 10 лет вполне доступны, но как правило сильно зачитаны и требуют реставрации.

Для эпохи появление таких иллюстраций было чем-то совсем новым и радикально преобразило графический язык советской детской книги. Написано об этом довольно много, поэтому просто приведу огромный фрагмент из https://admarginem.ru/product/vladimir-lebedev/:

«Критика уже тогда охарактеризовала эту работу как свидетельство глубокого перелома не только в творчестве самого художника, но и во всем современном искусстве книги. <…> И в самом деле, в рисунках к „Слоненку“ Лебедеву удалось найти новый художественный язык, новое эмоциональное содержание и новую, вполне последовательную систему творческих приемов, отныне определившую облик и характер детской иллюстрированной книги. Полемически направленная против ретроспективных тенденций „Мира искусства“, система Лебедева обратила графику от стилизации к непосредственному и конкретному наблюдению действительности, от бесплотной романтической мечты к выражению живого чувства и, наконец, от декоративного украшательства к четкой конструкции и продуманной архи­тектонике книги. Художественная выразительность рисунков к „Слоненку“ основывается на остром контрасте между обобщением и неожиданной детализацией формы. Язык графики Лебедева подчеркнуто лаконичен, он передает лишь основные связи явлений. Форма развертывается на плоскости, нигде не нарушаемой мотивами иллюзорной глубины. Нет ни предметного фона, ни пейзажа, ни орнамента - белый книжный лист становится той средой, в которой живут и действуют персонажи сказки. Отказываясь от контурной линии, художник построил рисунок на сочетании и противопоставлении серых и черных плоскостей, передающих пластику изображаемой натуры. В изображении слоненка, павиана, жирафа, бегемота и других зверей Лебедев исходил из натурных зарисовок, но обобщил свои наблюдения, отбирая лишь наиболее характерные и типические особенности анатомии и пластики тела животного. Таким образом, рисунок нигде не утрачивает меткой и острой выразительности в передаче облика и повадок зверя. Лаконизм графического языка не мешает ему быть заразительно веселым и увлекательно интересным. <…> Добиваясь выразительного и лаконичного обобщения формы, художник опирался на опыт своего творчества в сфере политического плаката; книжная графика обогатилась, та­ким образом, новой традицией, идущей от „Окон РОСТА“ и генетически связанной с русским народным творчеством, с искусством вывески и лубка. Развертывая композицию на плоскости, сводя иногда предметное изображение к простым, почти геометризованным формам, художник смог использовать результаты своих недавних экспериментов, не отрекаясь при этом ни от изобразительности, ни от наблюдения натуры».

Обложка Сергея Сенькина

Бархаш, Л. Спутник туриста. М.-Л.: Московский рабочий, 1927.

🫡

Оформление Николая Ильина

Полуянов, П. Гибель театра и торжество кино. [Памфлет]. Нижний Новгород: Издание автора; Отпечатано в тип. Нижполиграф, 1925.

Обложка Александра Родченко

Эренбург, И. Материализация фантастики. М.-Л.: Кинопечать, 1927.

Андрей Платонов. Повесть «Котлован» и пьеса «Шарманка».

Написаны в 1930-х, но опубликованы отдельными изданиями впервые в 1973 и 1975 году в «Ардисе». К «Котловану» предисловие написал Иосиф Бродский.

Осип Мандельштам и Ardis.

История издательства в 1971 году началась с репринта первой и редчайшей книги Мандельштама «Камень» (1913), которую Профферам подарила вдова поэта Надежда Мандельштам. Репринт из моей коллекции более поздний, 1979 года.

О первом издании «Воронежских тетрадей» подробно писал 👀

Первоиздания Саши Соколова — «Школа для дураков», «Между собакой и волком» и «Палисандрия».

Анн-Арбор: Ardis, 1976-1985.

«<…> со случайной оказией я отправил рукопись за границу. Отправил наугад, не зная, в какое издательство она попадет и попадет ли вообще. Ответа не было несколько месяцев, и я думал, что никогда ничего не дождусь: либо рукопись не дошла, либо я настолько бездарен, что даже и отвечать мне не имеет смысла. Оба варианта представлялись фатальными. Иными словами, откуда мне, маловеру, было знать, что Провидение обо всем давно позаботилось, что где-то на Ниагаре тридцать пять лет назад родился человек, который в какой-то момент своей жизни тоже испытывает необходимость преображения — преобразится, и полностью посвятит себя тому же делу, что и я: русской литературе. Человек, который первым прочтет, полюбит, переведет и издаст первую мою книгу. Человек, которому я буду обязан практически всем, что будет касаться моих реальных литературных обстоятельств.
<…> Для многих, в том числе для меня, надежды эти сбылись: явился Проффер, открылся „Ардис“. Он открылся в Америке, а в России сразу выросли многие крылья, окрепли перья. Он возник в тот момент, когда наступило время именно для такого издательства. Сработало то же наитие, позаботилась та же судьба. Назовем ее общей. „Ардис“ начинался и продолжается как явление уникальное не только в русскоязычной, но и в мировой издательской практике. Ведь оценочный принцип его редколлегии — художественность; он же — единственный. Русская литература — где бы ни находились ее составители: в метрополии или в рассеяньи — нынче — как и вчера — вся по сути в изгнании. Состояние ее погранично. Но выживет, потому что необходима. Карл Проффер — открыв — распахнув — окрылив, — стал не только пророком ее грядущего выздоровления; он помог ей в ее настоящем».
— Саша Соколов. Слово, сказанное на вечере памяти Карла Проффера в Нью-Йоркской публичной библиотеке.

Ответом не травлю в прессе Давид Бурлюк выпустил одноимённую листовку-манифест с фотографией четырех участников и издателей. Февраль, 1913.